Язык и познание: опыт лингвист. антропологии

Description

Л.С. ШИШКИНА-ЯРМОЛЕНКО ЯЗЫК И ПОЗНАНИЕ ОПЫТ ЛИНГВИСТИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ Ленинградской группе лингвистов посвящается В начале 70-ых годов ХХ века в МГУ проходили знаменитые симпозиумы по семиотике и информационным системам, которые с большим подъёмом и вдохновением организовывал руководитель Лаборатории семиотики Александр Георгиевич Волков. Именно там Ленинградской группой лингвистов окрестили участников семинара по металингвистике при кафедре математической лингвистики филологического факультета Ленинградского государственного университета. Руководила семинаром доцент кафедры Лидия Николаевна Засорина, а душой и вдохновительницей его была сотрудница кафедры Елена Сергеевна Андреева. Будучи необыкновенно интересным человеком, Елена Сергеевна буквально притягивала к себе людей. К ней шли за поддержкой, за советом, за оригинальным мнением, с которым можно было не соглашаться, но нельзя не принимать в расчёт. Многие поколения студентов и аспирантов обязаны ей доброй долей своих успехов. Елена Сергеевна умела, что называется, «создать атмосферу», в которой есть смысл находиться, работать, сотрудничать в том исходном смысле этого слова, который давно стёрт неумеренным употреблением. Благодаря Елене Сергеевне Андреевой вокруг Л.Н.Засориной собрался уникальный круг людей, каждый из которых принёс не только свою область интересов, свою выстраданную тему, своё открытие, но и боль и радость своей души. Это не были ученики одного учителя, но поистине единомышленники, уверенные в том, что делают своё дело единственно возможным образом, сложившиеся личности, сильные исследователи, оригинальные, непохожие друг на друга люди, волею судьбы совпавшие в этом месте и в этом времени. Рождение мифа Две культуры – два типа сознания е – н – с – к – ий мера- контактность – совместность – направленность – притяжательность В поисках нового героя В качестве необходимого отступления. На заброшенном и разграбленном хуторе Псковской губернии, среди никому уже ненужных журналов, в беспорядке валявшихся на полу, от «Дамского журнала» 1916-ого года до «Нового мира» 90-ых (вторая жизнь этого хутора, «петербургский период», закончилась пару лет назад), мне попался номер «Вопросов литературы» за 1990-ый год. И в нём – мифическая для человека, изучавшего историю литературы, работа Георгия Шенгели «Маяковский во весь рост» (М., 1927), а вслед за ней – удивительная статья Романа Якобсона «О поколении, растратившем своих поэтов», отклик на смерть Маяковского, 30-ый год. В это время я перерабатывала главу о культуре. Кто прав? Полярность оценок в последующие годы сгладилась, зашифровалась под «понятное»: признанный в советское время как официальный поэт революции, он уже тогда брезгливо отстранялся «истинными интеллигентами» как ангажированный стихотворец. И только. (Сколько раз слышала я из уст литераторов и литературоведов: Маяковский? Но ведь всё уже было у Хлебникова…). Что уж говорить о времени перестройки! Иногда… говорил … о том Главное предложение О чем? При каком условии? Какой? на котором… и С каких пор? В каком? Что? Что? что … ходить за ним - к досаде и удивлению своему, после короткого пребывания в Орле… - княжна скоро почувствовала… питавшая особенно враждебные чувства Лишь бы выйти… и2 растения и твари соединение (объединение) и3 иной и непохожий ни на кого уточнение и4 сложился и ожил в земле следование и5 дыша и торжествуя соединение (совпадение) и6 лишь бы выйти… и быть свой срок следствие и7 полюбить живущих и снова навсегда расстаться с ними следование Итак, трижды и указывает на следствие, дважды – на следование одного за другим и только дважды – на соединение. При этом первое соединение равнозначно объединению (растения и твари), а второе (дыша и торжествуя) – совпадению. Такое неожиданное многообразие смыслов заставляет вспомнить, что союз и произошел от древнейшего указательного местоимения, следовательно, единственный смысл, который ему присущ, – это указание на связь, а какой она будет, зависит от контекста. Назар шел полем, _ / _ / _ спускаясь в балку, _ / _ / _ заросшую дикой, _ / _ / _ прекрасной травою; _ / _ / _ Схема: 1 ←→ 2 Имя фамилия Вместо заключения Методологические принципы историософского исследования I II III IV V VI О доминанте исторического процесса и становлении пространства европейской цивилизации Ещё раз об индивидуализации сознания Пружины и ритмы европейской истории община Россия: удвоение опыта ХХ век: испытание новой позиции «Военный коммунизм» стал первой официальной формой тоталитарного режима, свидетельствующей о полном разрушении хозяйства страны. Однако восстановление разрушенного и наработка нового энергетического потенциала были возможны лишь при НЭПе. Новый период ужесточения режима – коллективизация и репрессии – обернулся трагедией Великой Отечественной. И только обращение к чистому источнику – патриотизму и православной вере русских людей – спасли страну. Но источник этот быстро заглушили в угоду Идее, а энергии победы хватило на слишком короткий срок. И вновь понадобилось обращение к глубинным источникам жизни народа, возможное лишь при резком увеличении степени свободы личности: знаменитая «оттепель 60-ых». Любопытно отметить, что первая половина существования советского государства проходит в драматической и даже героической тональности. Пафос строительства новой жизни и энтузиазм народа, почувствовавшего свои возможности, укрепляли позицию человека в потоке творения; власть способствовала активизации внутреннего потенциала человека, направляя его, конечно, по нужному системе пути. Во второй половине тональность резко меняется: в атмосферу социальной жизни постепенно проникают элементы балагана. Ситуация 60-ых заканчивается триумфом фарса. Да и могло ли быть иначе? Свобода человека в замкнутой идеологической необходимостью сфере бытия не может не обернуться фарсом. 70-ые годы ввергают нас в новую ситуацию на авансцене - гротеск. Сюжет раздвоенного сознания вновь разыгрывается на российских просторах, на сей раз – по горизонтали: вся страна превращается в театр, почти все с упоением актёрствуют в жизни, оставляя «зоной свободы» лишь крошечные кухни в «спальных» районах. Стагнация упадка требовала нового прорыва к реальности, который из последних сил готовила верхушка власти – группа людей, отчаянно пытающихся протрезветь и сохраниться. «Бархатная революция» 85-ого удивила. Всё началось сначала. Нарастающее удивление стало внутренним двигателем интереса к происходящему. Человек вдруг почувствовал себя истинным поборником прогресса, а не просто «человеческим фактором». Однако годы перестройки обернулись злой пародией на полную свободу выбора. Вновь зазвучали трагические ноты прозрения реальности. Новый повтор, с августа 91-ого, осуществлялся уже в иной атмосфере. Преодолевая соблазн политизированной истории, человек задумался. Павловская реформа 92-ого нанесла ещё один, тяжелейший удар по нашим иллюзиям. Создавалось впечатление, что, несмотря на все усилия сверху, колесо политики прокручивается, углубляя колею падения государства. Мы, как всегда, «начинали жить с понедельника», но общество вновь раскололось. Драма раздвоенного сознания актуализировалась по вертикали, как перед 1917-ым, однако качество «верхов» и «низов» было теперь иным: «верхи» думали, что «могут». А «низы»? Народ, убедившись в тщетности политических решений кризиса, безмолвствовал. Человек сосредоточился внутри себя, на поиске своего места, своего пути в истории. Интересно отметить, что в этот период начались, на наш взгляд, процессы внутренней синхронизации ритмов жизни и состояния общества. Процессы эти были ориентированы не столько на политические и экономические изменения, сколько на повторение в частной жизни в сжатые сроки сюжетной логики развития целого в различных ее тональностях: от драмы и трагедии до фарса и – фантома. Жизнь словно подталкивала каждого конкретного человека к прозрению реальной логики целого сквозь варианты собственного опыта. Предельно способствовала этому глубинному процессу самосозидания длившаяся ситуация неопределённости в стране. Ещё на исходе 92-ого года было ясно, что нас ждет едва ли не единственная рокировка сил, стремящихся к власти, необходимая для того, чтобы полный разрыв политической формы и народного, почвеннического содержания стал очевиден каждому, имеющему глаза и уши. Ждать оставалось недолго. Фантом политики раскрутился до октября 93-его. Что это такое – фантомная ситуация? Какова её связь с реальностью, её место в логике становления целого? Какими токами реальности она подпитывается, кого и как заставляет в себя поверить? Не превратились ли все мы в тот момент (со своей отстранённостью и неверием в возможность чего-либо серьезного, настоящего в политике) в зрителей российского вертепа, в котором гремят шутейные выстрелы и течёт клюквенный сок? Но опустился занавес и – мы обнаружили, что не куклы то были, а живые люди, что это кровь лилась потоками и «актеры» давно мертвы… Не такой ли ценой приходит, наконец, понимание реальности? Если это так, то Рубикон мы перешли в 93-ем. В народном сознании начались активные процессы самокомпенсации. И шли они, как и положено, снизу, через душу и разум каждого, невзирая на политику верхов и даже в противовес ей. Постепенно, но уверенно нарастало то качество народного самосознания, с которым уже нельзя не считаться. Сегодня, как никогда, мы близки к восстановлению принципа симфонии властей, к единению нации. О поколении живущих «в потоке времени» О новых путях педагогики Заключение: эпоха второго творения? Язык и музыка: родство и первородство ПРИЛОЖЕНИЕ 1 В.Н. Съедин I глядеть II III IV V VI инфант Заключение ПРИЛОЖЕНИЕ 2 Тексты сказок